'Sensor size isn’t the answer' - Olympus exec explains the thinking behind E-M1X

2019-01-31 19:36:19

Aki Murata, VP of sales and marketing for Olympus America.

Long before the new Olympus OM-D E-M1X was officially announced, we had the opportunity to sit down with Aki Murata, VP of sales and marketing for Olympus America, to talk about the upcoming camera. While some details of the final specification were yet to be finalized (our conversation happened in October) Mr Murata was keen to explain the concept behind the pro-oriented E-M1X, and why in his opinion it doesn't make sense for Olympus to go full-frame.

The following interview has been edited slightly for clarity and flow.

What kind of customers are you hoping to attract with the E-M1X?

We believe that there will be three types of users. One is users stepping up from existing M43 cameras, like the E-M1 Mark II. That’s a good camera, but in certain circumstances it doesn't work for sports photography. For example having a joystick on the vertical and horizontal grips - that’s the kind of thing that’s needed for wildlife and sports. That’s the number one target group.

Second is photographers who are stepping up from APS-C, like Canon 7D users. Those people are buying APS-C to make use of tele lenses, to get longer focal lengths. And the system is smaller than full-frame. Those people aspire to EOS-1D X type products but they’re not affordable. And they’re big, it’s a hassle. This camera will create new demand. You can shoot at long focal lengths and still hand-hold.

For us, sensor size isn’t the answer

Obviously current APS-C users will be tough. 'Step-up' for some of them means going to full-frame. But we want to say to those people think again - what kind of pictures do you want to take? For us, sensor size isn’t the answer. We want to convey that message to the market. Full-frame is definitely a buzzword in the market, but maybe after carrying around full-frame lenses they’ll find they’re too big and give up!

The third group is people who are making an additional purchase, in addition to 5-series, 1D-series or D5 cameras who want to try the new system. Because what this camera does is basically the same. People may think that they need full-frame but once they’ve seen this camera’s performance I don’t think that that will be an argument, considering the difference in size and weight.

Arguably, the Olympus OM-D E-M1X represents the company's most serious attempt to court professional photographers since the film-era OM-4, released in 1986.

The AF tracking will be very important for those demographics - how did you benchmark the new camera compared to competitors?

We don’t have any numbers around that, but in order to develop this camera’s AF system we gave it to many professionals here [in the US] and abroad to get their opinions about AF performance. So we’ve changed the algorithms a lot. It’s not so much about benchmarking about other cameras, more about listening to the voices of the professionals. And obviously the AI technologies.

Ultimate reliability goes far beyond strong build, and resilience to the elements

You said that the camera has been in testing for a long time - can you tell us how long it’s been in development, from the initial concept?

After the E-M1 II, we started to get feedback from the market. That was the first step. Our R&D guys wanted to develop the camera for ultimately reliability. The E-M1 was the first challenge, then the Mark II, when we really wanted to improve autofocus accuracy. But after listening to the pros we realised we had to make an even bigger effort to achieve maximum reliability. That was the starting point, when we were planning the new model.

'Ultimate Reliability' is a primary goal of Olympus’s R&D philosophy. This philosophy was established 48 years ago in a company memorandum created by Yosihisa Maitani [creator of the original OM product line]. This memorandum establishes three main R&D goals: compact, lightweight and ultimate reliability. Ultimate reliability goes far beyond strong build, and resilience to the elements, it also speaks to the cameras performance and consistent operation. This R&D policy is still followed today and is a cornerstone of our operation.

Is it very important to you that professionals use Olympus cameras?

Absolutely. Our target is that Olympus gear will be trusted by professionals. That’s what we want to achieve. And to achieve it, we need to achieve ultimate reliability. With the M43 system we want professionals to use our cameras and be satisfied by them.

Do you expect to see Olympus lenses at the 2020 olympics?

I hope so! We had the Asian olympic games a couple of months ago and that was our first time being inside the press center. We didn’t have many professional photographers there, but we had some and they came to us for professional service. That was a great first step for us.

The M.Zuiko Digital ED 150-400mm F4.5 TC1.25x IS Pro is equivalent to 300-800mm on Micro Four Thirds bodies, increasing to 375-1000mm with its built-in teleconverter activated. The lens will be available in 2020.

How will computational photography technology from smartphones change cameras in the future?

The speed of smartphone development means that those technologies can be incorporated into smartphones, first. The risk for the photo industry is that people lose interest in traditional photography because their smartphone is so good. If the next step is big lenses and huge cameras, a lot of people might just give up and use their phones instead. They’re not competitors in some ways, but in other ways they are.

How will you address that challenge?

First of all we won’t use any other mount other than Four Thirds. If we had more than one mount, that’s not really user-friendly, and we’re creating the risk that we’d lose customers. If we ask you to buy a camera and lens and then step up to another mount, you might not want to do that. We want to create one, cohesive system with M43. We know our strengths. We have a small and lightweight system, which is good for shooting telezoom lenses, outside. So we’re focusing on this area, to provide suitable products for this field of photography.

For this [kind of photography], you cannot utilize a smartphone. You need optics, and capable AF systems. This is the area we want to focus on. We think that there is growth in these areas. This differentiates us a lot compared to smartphones. We would like all users in these fields to test our product because once they do they will see how accurate the autofocus is, and we have 7.5 stops of stabilization now, you can make great images.

Many people buy $399 or $499 DSLRs and end up just abandoning them

Lastly, services - not in terms of repair, but what we can offer our customers. We are not a giant in the camera industry, we know that. So we cannot speak to all photographers, but for our users we want to provide good post-purchase experiences. This is a new vision we’ve been talking about in the past few months. If we meet in a year or two I hope that you’ll remember what I said in this meeting!

Many people buy $399 or $499 DSLRs and end up just abandoning them, because in some conditions the pictures might look worse than their phone. Unless we give proper training, information and proper hands-on experiences, it’s difficult to enjoy photography. Our responsibility is not only to create cameras, but to provide services after purchase. We’re currently thinking how we can use our current platform, or maybe a new digital platform.

The ultra-tough E-M1X is built for reliability and endurance in tough environments. Two batteries deliver a CIPA rated 800+ shots before the camera runs out of juice. In more representative shooting situations we'd expect much more.

This is a very uncluttered camera, compared to previous OM-D 1-series cameras. Does this represent a deliberate attempt to create a different kind of experience?

Many of those things come from direct feedback from photographers. They’ll tell us ‘it’s really good to have this button here, so I don’t press it by mistake’, or whatever. So we have made several changes after talking to professionals and finally we came up with the [E-M1 X]. We just wanted to make the perfect camera for them.

They didn’t want an LCD on top?

Do you need one? There are mixed feelings on that. We considered it, but the camera would become bigger and lose operability. Our R&D guys just sit next to professionals sometimes, and watch how they use the camera. That’s how they get inspiration.

This is still a fairly large camera - do you still have any interest in developing the smaller, lighter cameras?

specially last year we used a lot of R&D resources on this camera, not only because we want to have professional users, but because we wanted to add ultimate reliability to our lineup. We wanted to meet the requirement of professionals who shoot sports and wildlife. Now that [the E-M1X] has arrived, and it's our 100th anniversary, you can expect more.

We don’t make full-frame, because we don’t believe that everyone needs it

Olympus is now the only camera manufacturer not to offer an APS-C or larger sensor. How will you differentiate your lineup in that context?

We have three strengths: Compactness and light weight, lens quality, and I.S. That combination is unique. Full-frame is kind of like a buzzword in the market, but lens size cannot be changed. If you compare the systems there are visible differences in terms of size and weight. We do what we believe is right. We don’t make full-frame, because we don’t believe that everyone needs it. For most photographers it’s better to have mobility - if you don’t have a camera with you, you can’t take the shot. We believe that our solution is better for most people. It’s good to have full-frame, but there is a need for a smaller system. This is why Maitani’s R&D philosophy is so important to us.

We believe that the market will be separated into two. One is larger, full-frame, and the other is more portable cameras and lenses. We’re happy that everyone else is going to bigger sensors, and we’re staying where we are. I’m confident, and I’m proud to say that we’re staying here. It doesn’t make sense for us to go full-frame. There is a place for full-frame, and a place for medium format, but our customers can’t [be limited to] three frames per second. There is a customer base that needs the products we offer now, and they need a compact and lightweight system.

Editors' note: Barnaby Britton and Carey Rose

Perhaps the most striking takeaway from our conversation with Mr Murata is his confidence that Olympus is right to buck the general trend towards bigger sensors. He couldn't have been clearer that whereas close competitors like Panasonic and Sony have opted to expand into full-frame, he isn't interested in developing products for any mount other than Four Thirds.

It's unusual to hear this kind of unequivocal - very specific - statement of intent from senior executives at major companies. Normally in conversations with press, we're told that all possible doors are open 'depending on the market', but Mr Murata couldn't have been clearer. "We won’t use any other mount other than Four Thirds [...] we’re staying where we are". You heard it here first.

It remains to be seen whether the E-M1X will attract the professional photographers that Olympus wants, but it's certainly true that it can do some things that larger-format cameras cannot. There isn't a full-frame camera on the market that can shoot Raw+JPEG frames at 60fps, or combine several frames taken in an instant to output an 80MP file. Likewise Live ND, which simulates the effect of an ND filter without the hassle of actually having to use one, and a stabilization system capable of 7.5EV of correction (thanks to a new gyro mechanism and tweaked software).

Will we see banks of Zuiko lenses on the sidelines at the Tokyo 2020 Olympics? Only time will tell

It's quite likely, too, that the E-M1X is the toughest professional camera on the market. Durability and weather-sealing are notoriously hard to test (unless you test to destruction, which we don't) but an officially-quoted IPX1 rating and a promise that the camera is sealed based upon experience learned from the 'TOUGH' series compacts is encouraging. Some DPReview commenters have balked at the E-M1X's $3000 MSRP, but it's worth remembering that this is only a little more than half the cost of a Nikon D5.

Alongside the Sony a9 (with upcoming firmware) the D5 is a benchmark camera for autofocus performance and reliability, and with the E-M1X Olympus is clearly launching a challenge for that crown. Using machine learning, Olympus's engineers have effectively 'trained' a model to recognize certain subjects (automobiles, airplanes and trains, for now) and this model - which houses a large dataset - is integral to how the E-M1X's autofocus tracking system operates. This isn't artificial intelligence so much as machine learning (or 'deep learning') but if you're shooting planes, trains or automobiles with the E-M1X you'd be forgiven for thinking otherwise.

While we're told that some E-M1X features might be added to the E-M1 II via firmware, this predictive tracking model relies on the dual processors of the 'X'. Will we see banks of Zuiko lenses lined up on the sidelines at the Tokyo 2020 Olympics? Only time will tell, but the E-M1X is definitely a step in the right direction.

Learn more about the new pro M43 Olympus OM-D E-M1X

Взято отсюда

Почему на Макдоналдсе в городе Седона эмблема бирюзового цвета?

2019-01-28 04:41:51

Единственный ресторан Макдоналдс, на котором вместо знаменитых золотых арок красуется та же эмблема, но другого цвета — бирюзового — расположен в городе Седона, штат Аризона. Дело в том, что в городе действует очень строгий закон относительно внешнего вида новых зданий и вывесок, которые не должны нарушать природную гармонию. Местные власти посчитали, что золотые арки будут слишком сильно контрастировать с окрестными красноватыми скалами. Однако предложенное решение вряд ли можно считать уроном имиджу компании — бирюзовые арки привлекают в обычный ресторан дополнительных туристов.

Источник: en.wikipedia.org

Удивил факт? Поставьте ему +

Похожие факты:

Взято отсюда

Диапазон 19 метров

2019-01-28 04:16:55

— Ты Голосину слушаешь? — спросил у Рабиновича Изя Фиш.
— Слушаю, но последнее время глушат так, что ничего не слышно. Даже музыкальные передачи глушат.
— К чему–то готовятся, — задумчиво сказал Изя. — Ты мне лучше скажи, — взял он за пуговицу Рабиновича, — хотел бы слушать вражеские голоса без глушилок?
— Что за вопрос. Какой русский не любит радио без глушилок, — сказал Рабинович.
Разговор этот был пятого октября, а шестого началась война Судного дня.
Десятого октября Рабинович позвонил Изе и спросил:
— Как там на счет приемника? Сколько он стоит?
— Столько же, сколько и обычный, — даже немного обиделся Изя.
— Какой смысл им такую понтовую вещь продавать по обычной стоимости?
— Приемник левый, краденый. Не целиком, конечно. Целый приемник в корпусе только водилы могут с завода вывести, а народ таскает по деталям в карманах. Корпус можно в Юном Технике купить. Собирают и настраивают по домам, но и радиомастерские хорошо знают эту тему. К стандартным добавляют два диапазона девятнадцать и тринадцать метров. Тринадцать — пустой, а девятнадцать хороший, рабочий диапазон. На девятнадцать есть все: и Голосина, и Сева Новгородцев, и немцы, и Свобода. Большевики Свободу ненавидят. Сильнее всех глушат и даже, когда–то давным–давно, когда Голосину по какой–то договоренности перестали на время давить, Свободу глушили всегда. Но больше всего, конечно, эти жлобы не любят Голос Израиля.
Проверяя перед покупкой приемник Рабинович настроил его на Голос Израиля. Сигнал был устойчивый, звук чистый. В голосе диктора звучали левитанские нотки: "Сирийские войска полностью вытеснены с Голанских высот. 143–я танковая дивизия, возглавляемая генерал–майором Ариэлем Шароном, атаковала египтян севернее Большого Горького озера, вблизи Исмаэлии. Наши войска ударили в стык двух египетских армий, пересекли Суэцкий канал и отрезали 3–ю египетскую армию от снабжения..."
Классный приемник! — сказал Рабинович. — Дайте два.

Написал rabina1950 на microproza.d3.ru / комментировать

Взято отсюда

Ты виноват уж тем

2019-01-25 22:51:18

Во Франции продолжаются протесты «желтых жилетов». Десять недель подряд десятки тысяч людей выходят на улицы французских городов с постоянно меняющимися требованиями, а десятки тысяч полицейских противостоят им, хотя и сами, признаться, тоже наверняка согласны с требовниями протестующих.

Не согласны с этими требовниями только власти. Впрочем, попытки договориться предпринимаются. Неделю назад президент Франции предложил нации устроить дискуссию. В ходе которой, среди прочих, обсудить вопрос о том, как сделать систему налогообложения более справедливой.

Не знаю, каковы будут результаты этой дискуссии. Но уже сейчас у властей Франции есть свое, особенное понимание справедливости. Министр экономики и финансов этой страны заявил, что к концу февраля на рассмотрение правительства будет вынесен вопрос об особом налогообложении некоторых компаний. Французское правительство называет эти компании кодовым словом GAFA. Это, если кто еще не догадался. Первые буквы названий Google, Amazon, Facebook и Apple. Почему именно эти компании, объясняет сам министр экономики и финансов, цитирую: «налог затронет все компании, предлагающие цифровые услуги и имеющие оборот более €750 млн по всему миру и €25 млн во Франции». Ожидается, что бюджет Франции будет получать от этого налога дополнительные 500 миллионов евро в год.

И тут ведь что интересно. Если правительство Франции точно знает, каков оборот американских IT-гигантов в их стране, то, значит, эти компании и так уже платят во французский бюджет все полагающиеся налоги и пошлины. С каждого проданного в парижском Apple Store айфона, с каждой присланной из Amazon книги, с каждой оплаченной гражданином Франции своей банковской картой рекламной кампании в Google или Facebook. Но раз эти компании такие богатые и такие большие — то почему бы не взять с них еще, сверх того, что платят другие? Это, если кто не знает, называется «социал-демократия». То есть, такое мироустройство, в котором богатые оплачивают существоваание бедных. Такое мироустройство, в котором не работать выгоднее, чем работать. А если богатые еще и заморские, а не свои — то и вообще очень удобно.

Не знаю, умиротворит ли новый налог протестующих в желтых жилетах. И снизятся ли от его введения цены на бензин на французских заправках. Что-то подсказывает мне, что нет.

Но вот в том, что и другие страны Евросоюза, исповедующие социал-демократию, сейчас начнут одна за другой экспроприировать сверхприбыли транснациональных корпораций, лично у меня сомнений никких нет.
И не пройдет и нескольких лет, как у нас с вами не останется никаких транснациональных корпораций.

И глобализация на этом закончится.

Чего, собственно, условные «желтые жилеты» в Европе в последние лет двадцать и добивались.

Взято отсюда

Как на ладони

2019-01-25 22:46:03

Сколько существует человечество — столько существуют долги. О том, как поступать с должниками, Господь рассказывал Моисею. В Древнем Египте и Древней Греции должники попадали в рабство к кредиторам. В Древнем Риме кредитор мог заковать своего должника в кандалы. Зато в Древнем Китае всего этого не дозволялось. И именно китайцы придумали институт приставов.

Впереди планеты всей в этой сфере китайцы остаются и ныне. Пока мы продолжаем вешать портреты должников на досках объявлений и списываем жалкие копейки с абонентских счетов сотовых операторов, Верховный Суд Китая постановил разработать специальную программу, которая показывает должников на экране смартфона, основываясь на социальном рейтинге мессенджера WeChat. Социальный рейтинг этого крупнейшего китайского мессенджера, которым пользуются сотни миллионов людей, основывается на большом количестве параметров. Одним из важнейших среди которых является, конечно, уровень долга подписчика. Как перед государством, так и перед согражданами. По идеалистическому замыслу китайских властей, это должно четко и ясно показать нам: хороший перед нами человек или не очень. Ну, то есть не нам, а китайцам, конечно. Поскольку за пределами Поднебесной эта технология будущего пока еще если и встречается, то только в фантастических произведениях.

Постановление Верховного Суда Китая было исполнено, и теперь, когда китаец запускает на своем смартфоне программу, называющуюся DeadBeat, он немедленно видит всех социально безответственных сограждан в радиусе пятисот метров. С указанием суммы долга негодяя и других его прегрешений. И вы можете подойти к такому человеку и плюнуть ему в лицог, например. И никто из окружающих вам дурного слова не скажет, потому что у всех на смартфонах будет видно — этому человеку мало что в лицо плюнуть, с ним и еще чего похуже сделать бы стоило.

Перспективы у этой технологии, конечно, невероятные. Что там должники! А представьте, если программа будет показывать вам людей с недостаточным для вас уровнем образования. Или с недостаточным лично для вас уровнем дохода. Ну, чтобы не знакомиться просто так. Или больных инфекционными заболеваниями. В Китае с его миллиардом населения на улицах столько людей, что хоть как-то ориентироваться в том, кто сейчас рядом с тобой, очень бы не помешало.

Впрочем, что-то подсказывает мне, что за пределами Китая и подобных ему по укладу азиатских стран подобная практика окажется невозможно. Ну просто потому, что совершенно непонятно, с чего это вменяемому гражданину любой другой страны заводить себе аккаунт в мессенджере WeChat, покуда это не объявлено государственной необходимостью.

А также зачем ему запускать программу DeadBeat, чтобы увидеть, в каком опасном окружении он пребывает.

Взято отсюда

Man assumed dead reunited with family in Iceland

2019-01-25 14:32:46

When Murtada Al-Saedi disappeared without trace in his home country of Iraq, everyone thought he was dead. His wife, Hanaah, and their five children, knew they too were at risk.

The family fled to Jordan as refugees, where they were safer but no more  certain of their future. Eventually, they would be among the quota refugees invited to go and start new lives in Iceland.

So, in spring 2018, they set off on the long journey to Súðavík, in the Westfjords region of Iceland. It is hard to imagine a more different environment, but the family soon adjusted to life and started making friends—both among locals and among the other new families from Syria and Iraq.

After the shock and heartbreak of losing her husband, Hanaah’s life would shatter again last autumn—this time with joy—as her brother sent her an unexpected message: a photograph of Murtada, alive and seemingly well.

The family and their friends in Iceland immediately set about requesting permission to reunite the family. It took a while, but Murtada was finally reunited with his wife and children after three years, last week at Keflavík International Airport.

When they arrived back at Ísafjörður domestic airport a day or two later, a crowd was waiting to greet the man who was thought dead for years. The children’s classmates has even been given time off school to go to the local airport.

Murtada told reporters he had been kidnapped and held hostage for over two years without any contact with the outside world. He, too, must have had a surprise when he first found out his family now lives in Súðavík.

Взято отсюда

Юбилей конца истории

2019-01-22 19:58:51

Моисей водил свой народ по пустыне сорок лет, российская нация пока блуждает по сильно пересеченной местности и по разным климатическим зонам уже тридцать лет — если отсчитывать этот процесс от «конца истории» по Фрэнсису Фукуяме. От революций разнообразной степени бархатности в Восточной Европе, от «транзисторной демократии» в СССР — первых выборов, первого Съезда народных депутатов, от разрушения Берлинской стены.

История действительно закончилась. Но началась новая, причем довольно быстро — сам Фукуяма в своей последней книге назвал главное слово, характеризующее это начало — «идентичность», ее новые поиски, напоминающие, впрочем, изобретение велосипеда и свидетельствующие о том, что никаких уроков истории не существует.

Некоторая, деликатно выражаясь, специфичность развития России, выделявшая ее из ряда других стран бывшего советского блока, уже не кажется столь размашисто впечатляющей на фоне орбановской Венгрии и Польши Качиньского. И это несмотря на наличие все еще мощных институциональных якорей для восточноевропейских стран в виде ЕС, НАТО, ОЭСР и проч.

Место жидо-масонского заговора прочно занял Джордж Сорос, массы интенсивно «трампизуются», но не нам, получившим по результатам голосования в парламент еще в 1993 году партию Жириновского на первом месте, удивляться этим процессам. У нас-то конец истории не успел даже толком начаться — оборвался на полуслове…

А вот что было в 1989-м, так это целеполагание. Причем не просто на негативной основе — выйти из коммунизма, хотя это был мощнейший стимул, позволивший происходившее везде, даже в Советском Союзе, назвать революцией.

Но и на позитивной: в целом же понимали, чего хотели — рынка и демократии, достижения с помощью этих инструментов не только личного благосостояния, но и личного достоинства. И то, и другое в теории должны были дать свобода и возможности выбора --сортов колбасы и сортов политиков.

Но в результате, спустя годы, сработала мышечная память — политиков стали выбирать таких, какими их запомнили в последние годы перед «концом истории» — пожестче, поконсервативнее. И колбасы бы такой, как была раньше, до, в терминах чеховского «Вишневого сада», «несчастья». Эти сугубо ретроспективные желания особенно пикантны, если учесть, что в «золотом веке» колбасы-то не было. Почти никакой. Не вся же нация имела доступ к распределителям, а теперь многим кажется, что вся.

Те революции были буржуазными, если даже и выдавались за социализм с человеческим лицом. В сущности, 1989-й был своего рода ремейком — более удачным — 1968 года. Мятеж не может кончиться удачей, в противном случае его зовут иначе, сказал один классик в переводе другого классика. И то, что в 1968-м было мятежом (а в иных странах просто подземными толчками недовольства), в 1989-м стало победой буржуазной революции, он же «конец истории», отложенный на два десятилетия.

У «конца истории» было еще одно свойство: народы на время, притом, что революции несли все черты национальных, отбросили любые мессианские идеи. Мессианство связано не только с национализмом, но и с имперской идеей. А тогда от империи бежали не только «окраинные» нации и страны, но и Россия с новой нарождавшейся исторической общностью — россиянами. То есть по сути — бежала от самой себя. Как хорошо быть такими, как все — то есть нормально жить, а не питаться собственным величием, которое оказалось лишь горой металлолома, из которого можно пулять, но пулять не в кого. В 1992 году, согласно данным тогдашнего ВЦИОМа, впоследствии Левада-центра, 80% респондентов говорили: русские — такие же, как другие, и лишь 13% толковали о величии и особости нации. Это и была найденная, обретенная, выстраданная идентичность.

Но очень быстро все поменялось, понадобилась компенсация за трудности транзита, выбора и свободы. Зимы ждала, ждала природа: народ стал, если угодно, «путинистом» за несколько месяцев до Путина — в марте 1999-го великой и особой нацией русских (точнее было бы сказать уже — россиян) считали 57% респондентов. Мы такие же, как все — с этой мыслью соглашались уже 36% опрошенных. К 2018 году этот показатель остался почти идентичным. Ощущение величия-2018 тоже недалеко ушло от величия-1999 — до 62%.

С ощущением великой державы анамнез несколько иной: оно росло, но зигзагообразно. Резкий рост за год, с 1999-го по 2000-й с 31% до 53%. Но потом начался восстановительный экономический рост, на нефти стал расти новый средний класс со среднеклассовыми же приоритетами, и величие на этом фоне стало как-то меркнуть и забываться.

Дно было достигнуто в 2005-м (30%), когда все было хорошо и стабильно, включая даже равноудаление олигархов и демократов. А зачем они, если и так все прет и колосится.

Стабильность, как фотоснимок, требовала «закрепителя» в виде вполне созревшей имперско-патриотической риторики. И гордость за державу пошла вверх, чтобы в период президентства Медведева, когда страна забыла о том, что она собирается стать great again, погрузившись в изучение гаджетов — не до имперских химер было. Ну, а потом всем напомнили, кто мы такие, откуда пришли, как были унижены и кем. Величие стало напоминать Эверест, а со снижением экономического роста, реальных доходов и ослаблением курса рубля компенсаторное ощущение великой державы побило рекорд в ноябре 2018-го – 75%. Мы унижены пенсионной реформой, мы готовы показывать кукиш властям на региональных выборах, но величие-то наше никто не отменял..

Жили лучше, величие отступало, стали жить хуже — величие распухало.

В 2003-м, на волне экономического роста, 32% стали стыдиться отставания от Запада. В 2018-м, когда рост напоминает крокодила из анекдота, который летает «нызэнько-нызенько», этого отставания стыдятся всего 24%, тем более, что Запад нам не указ и вообще супостат.

И вот, как говорилось в одном советском фильме, стою я — простая русская баба — и думаю: а что дальше? Чему учит опыт тридцатилетних блужданий и раздумий, флирта одновременно с капиталистическим профитом и традиционалистскими скрепами? Стою, в отличие от 1989-го, без руля, ветрил, цели, ориентиров. Забыли, откуда шли, не поняли, к чему пришли. Хотя флаги и хоругви в руках держим крепко.

Можно только позавидовать себе самим — тем, тридцатилетней давности. С вдохновением и иллюзиями, которые больше не повторились и не повторятся. С пониманием, причем все углубляющимся, потому что тогда читали книги и журналы, как никогда потом, откуда пришли. Именно в 1989-м совершенно иначе трактовали историю — Съезд народных депутатов дал политическую оценку пакту Молотова-Риббентропа и вторжению в Афганистан. С видимой — казалось, только руку протяни — целью.

Нет исторических уроков 1989 года. Очевидно только то, что его наследие, в том числе интеллектуальное, эмоциональное, моральное, промотано. Приходится начинать все сначала.

Взято отсюда